18+

Копейские трудармейцы: депортация не сломила

20 Августа 2011 12:23 - автор Игорь Винк Источник фото: Владимир Вейс
В истории российских немцев особенной датой является 28 августа. Именно в этот день в 1941 году вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о депортации поволжских немцев.
Копейские трудармейцы: депортация не сломила
Активисты городской немецкой культурной автономии.

В истории российских немцев особенной датой является 28 августа. Именно в этот день в 1941 году вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о депортации поволжских немцев. В целом после начала Великой Отечественной войны было депортировано более 1,2 млн. российских немцев.

В этом году отмечается 70-летие со дня этой скорбной даты. Накануне ее в правлении городской немецкой культурной автономии чествовали копейских трудармейцев, состоялась встреча трех поколений. Среди тех, кто принял участие — трудармейка Мина Давыдовна Гюбнер, дочери трудармейцев Ольга Ордуханова и Людмила Меркель, внучка трудармейцев Алена Бауэр. Автор книги о депортированных в Копейск немцах Игорь Винк взял у них интервью.

Корреспондент: «Когда вы узнали о высылке из родных мест?»

М. Д. Гюбнер: «Наша семья проживала в Саратовской области, в Добринском районе, в сельской местности. Однажды к нам в село прибыл уполномоченный из района и приказал: «Всем немцам собраться на высылку. На сборы – двое суток. Лишних вещей с собой не брать». И с тем уехал. Об указе я узнала лишь в начале 90-х годов. Это была настоящая трагедия целого народа. В считанные дни российских немцев сорвали с малой родины, заставили бросить нажитое имущество, дома, хозяйство и с малыми детьми одних отправили в Казахстан, других — в Западную Сибирь и на Алтай. К примеру, нашу семью выслали в Тюменскую область, село Ишим.

Весной 1943 года меня, 16-летнюю девушку, мобилизовали в трудармию и 1 мая привезли в Челябинск, где я работала на Танкограде фрезеровщицей. Выпускали мины для фронта. И первую рабочую смену на Танкограде я отстояла 12 мая 1943 года.

Проживали мы в бараках, разбитых на секции, с оборудованными в них двухъярусными сплошными нарами. Так, только в секции, где жили, ютились 90 девчат. Конечно же, было очень тесно, в зимнее время холодно, условия быта наихудшие. Но это представлялось гораздо лучшим, чем жить в зоне или в лагере под вооруженной охраной.

Корреспондент: «Что вам известно о судьбе своих родителей-трудармейцев?»

Л. Ю. Меркель: «Мой папа Юрий Федорович родился еще до войны и проживал в Саратове. Был женат на Анастасии Петровне, в девичестве Грицук. К сожалению, родителей в живых уже нет, но судьба им досталась очень нелегкая.

Накануне войны отца призвали в Красную Армию, и службу он проходил на Дальнем Востоке. Осенью 41-го года, как и все российские немцы-красноармейцы, был демобилизован. С Дальнего Востока вместе со своими соотечественниками ехал в вагонах-«теплушках» целый месяц. Хорошо помню, как он не раз рассказывал мне, насколько тяжелой оказалась эта дальняя дорога. В их вагоне стояла бочка с соленой рыбой иваси, и более никакого питания не было. Даже питьевой воды. Немногие тогда из бывших красноармейцев доехали до пункта назначения трудармии – Копейска. Здесь отец много лет работал на шахте № 201 (позднее шахте «Центральной») и День Победы 9 мая 1945 года встретил глубоко под землей, на рабочем месте.

Со своей женой Анастасией Петровной впервые встретился на танцплощадке Дворца культуры угольщиков. Когда поженились, а произошло это в День шахтера, родные маму укоряли, что в мужья взяла немца.

Я всегда к своим родителям относилась с большой любовью и уважением. И сегодня, продолжая их дело, активно участвую в деятельности правления городской немецкой культурной автономии, являюсь преподавателем воскресной школы».

О. С. Ордуханова: «Мои папа Самуил Фридрихович Фреймут и мама Мария Кондратьевна (в девичестве Карис) – поволжские российские немцы. Оба были призваны в трудармию, с той разницей, что отец – весной 42-го года, а мама – спустя шесть месяцев. Оба работали на кирпичном комбинате в пос. Потанино, продукция которого в основном шла на строительство Челябинского металлургического комбината. Здесь преобладал ручной труд, механизация процессов, в том числе и малая, отсутствовала. Трудармейцы, содержащиеся в лагере, рассказывал отец, питались по принципу «котловки»: строго дозированный паек, в зависимости от ежедневной выработки.

Папа часто рассказывал о тяжелейших условиях быта в лагере. Вспоминал, что немногие смогли вынести тяготы и лишения, 12-ти часовой рабочий день, чувство непроходящего голода, содержание в лагере под вооруженной охраной.

Что касается меня, их единственной дочери, то, обучаясь в школе, я порой все же чувствовала настороженное отношение к себе ровесников.

А. Бауэр: «Скажу откровенно, мое поколение немного знает и об Указе от 28 августа 1941 года, и о том, какой бедой он стал для российских немцев. Но мне была интересна эта тема, и потому я часто общалась со своей бабушкой Розой Яковлевной Бауэр, на долю которой выпало немало испытаний в годы войны.

Она уроженка Украины, осенью 41-го года была привезена в Копейск, где на машзаводе им. Кирова многие годы работала фрезеровщицей, в военную пору выпускала снаряды для фронта. Мне очень нравился ее мягкий, добрый, отзывчивый характер, она была общительным человеком.

Что касается меня, то, обучаясь в средней школе № 6, я последние годы серьезно занимаюсь изучением немецкого и английского языков. Попытаюсь добиться того, чтобы знать их в совершенстве. Мне интересно бывать на мероприятиях, проводимых правлением городской немецкой культурной автономии, руководителем которой является Ирина Анатольевна Вейс».
Поделиться

Комментарии

Ваше имя:

  • Воплощаем ваши детские мечты. Обучение элементам хоккея
  • Челябинцы встретили Алексея Навального криками "националист"!
  • Еще одно ДТП с участием скорой
  • Главред «КР» вручила губернатору фото Уилла Смита
Материалы рубрики

Новости