Что немцу хорошо? Непростые судьбы простых копейских немцев

Мир удивительно тесен, и порою жизнь самым неожиданным образом напоминает об этом. Сошлюсь на случай, который произошел со мной не так давно.

У стихии в плену

Ранним утром 6 ноября 2010 года на Копейск обрушился штормовой ветер с дождем и мокрым снегом. Внезапно налетевшая стихия принесла горожанам немало неприятностей: повредила деревья, местами были нарушены линии электропередач. В результате жители пяти поселков и центральной части Копейска на какое-то время остались без электричества. Но больше всего не повезло микрорайону «Северный», жильцы которого тут же бросились в близлежащие магазины в поисках не только свеч, но и чистой питьевой воды. Ее в многоэтажных домах района отключили из-за аварийной ситуации на водоводе.

Чтобы приобрести живительную влагу, автор этих строк зашел в местный магазин «Молния», где встретился с мужчиной средних лет, спортивной выправки, с открытым и добродушным лицом. Познакомились. Это был Юрий Федорович Кинсфатор – сын русского поволжского немца Федора Кинсфатора, с которым более 60 лет назад в течение продолжительного времени были в очень большой дружбе мои папа и мама. Вспоминая то далекое послевоенное голодное детство, будучи уже взрослым, я нередко думал о том, что надо бы найти кого-либо из родственников Кинсфатора-старшего, узнать, как сложились судьбы Федора Христьяновича и его детей. И вот случай предоставил мне такую возможность.

«Я к вам пришел с мельницей»

— Мой папа, — рассказывает Юрий Федорович, — родился в ноябре 1923 года в семье сельского фермера Христиана Андреевича, участника русско-японской войны 1904 года. Семья была большая, жила зажиточно, дед держал свою мельницу. Когда в 1930 году жителей сел и деревень стали загонять в колхозы, дед понял, что иного пути, нежели стать колхозником, у него нет. Однако в правлении колхоза ему категорически отказали, заявив, что кулаков будут высылать, а движимое и недвижимое имущество экспроприировать. Тогда дед в ответ заявил: «Я к вам пришел со своей мельницей». Оказалось, на ней никто из колхозников работать не мог, и это стало главным аргументов в пользу Христьяна Андреевича: его приняли.

В начале 30-х годов минувшего столетия в Поволжье, как и во многих других регионах страны, прокатился голод, и особенно массовым и тяжелым он был в сельской местности. Люди вымирали семьями. И зачастую родители, чтобы спасти своих детей, отдавали их в детские дома. Именно так поступил в те годы мой дед Федор Федорович Винк, оставив при себе сыновей Константина, Альберта и Николая и проводив в детдом дочерей Ираиду и Ольгу. Причем Ираиду Федоровну вскоре удочерила семья армянских евреев Котляр, проживавшая в городе Батуми, что на Кавказе. Впервые и в последний раз Альберт смог встретиться с родной сестрой на копейской земле лишь в 1964 году.

— Мой отец часто рассказывал о 30-х, невероятно трудных годах, — вспоминает Юрий Федорович. — Но еще более трагическими и тяжелыми были 40-е годы.

Трудармейские будни

В августе 1941 года все люди немецкой национальности нашей страны, в том числе проживающие в автономной республике Поволжья, сталинским указом были депортированы в районы Казахстана и Урала, Алтая и Западной Сибири. Семью Кинсфатора выслали из села с нежным и светлым названием – Добринка, Фроловского района Сталинградской (ныне Волгоградской) области, в сельскую местность Бухтарминского района Усть-Каменогорской области Казахстана. Осенью 42-го года отсюда Федора Христьяновича мобилизовали в трудармию и отправили на Южный Урал, под Челябинск. Здесь он вместе со своими земляками участвовал в строительстве, а в ноябре 1942 года его привезли в Копейск для работы в шахте № 204, где он и встретился с моим отцом Альбертом Винком, оба содержались в зоне вблизи Спецпоселка.

И 12-ти часовая работа в шахте (Кинсфатор-старший трудился проходчиком), и каждодневное недоедание, голод и холодные двухъярусные нары в зоне – все это негативно сказывалось не только на физическом, но и на моральном состоянии трудармейцев. Особенно трудно им пришлось в первые месяцы пребывания в зоне. С осени 42-го и до конца 43-го года условия содержания трудармейцев в зоне ужесточились: с каждым днем нормы питания становились меньше, на работу и с нее водили строем, под вооруженной охраной.

Встреча с братом

На седьмом месяце работы в шахте Федор Христьянович совершенно случайно узнал о том, что на этом же предприятии трудится и его старший брат Виктор, о котором не было вестей с конца 30-х годов, когда того призвали в Красную Армию. Однажды вместе с членами его проходческого звена он присел передохнуть в забое. И неожиданно впереди услышал немецкую речь и очень знакомый голос. Сил двигаться не было никаких, и потому на четвереньках пополз на этот голос. И тут же увидел, как навстречу ему также на четвереньках ползет человек. Когда они вплотную приблизились – узнали друг друга. Вот так, глубоко под землей, в Копейске, встретились родные братья, трудармейцы, впервые после пятилетней разлуки. Тогда-то и узнал Федор Христьянович, что Виктор в конце августа 1941 года был срочно демобилизован из рядов действующей армии по национальному признаку и отправлен в трудармию.

Обоим братьям крепко повезло – они остались живы, впоследствии создали семьи и прожили до старости. Виктор Христьянович, женившись в 1958 году на своей соотечественнице Тамаре Линд, вскоре выехал в Киргизию, позднее эмигрировал на постоянное жительство в Германию. Из жизни ушел в 80-летнем возрасте. Федор Христьянович, взяв в жены в 1947 году русскую Александру Ивановну Овчинникову, нажил с ней сыновей Александра, Виктора и Юрия, дочерей Людмилу и Нину. После выхода на пенсию продолжал трудиться на производстве вплоть до последних дней своей жизни. О том, какой это был человек, лучше всего свидетельствуют его многочисленные награды. Среди них – орден Трудового Красного Знамени, звание «Почетный шахтер», знак Шахтерской Славы всех трех степеней.

Вот как отзывается о Кинсфаторе Николай Подлеснов, бывший директор шахты «Центральная», ныне председатель городского совета ветеранов:

— Хорошо знал Федора Христьяновича, многие годы возглавлявшего проходческую бригаду. Это был не только умелый руководитель своего коллектива, но и человек настоящий. Спокойный, всегда уверенный в себе, требовательный, но и способный слышать и слушать своих подчиненных.

А жизнь продолжается…

— Родителей уже нет в живых, — вздыхает Юрий Федорович. – Первым покинул нас отец – в 1996 году, а мама пережила его на 10 лет. Помню, как часто они заводили разговор о встречах с Альбертом Федоровичем и его русской женой Еленой Григорьевной, с которыми их многие годы связывала настоящая дружба. Кстати, они проживали в Копейске недалеко друг от друга, в поселке 4-го участка, на соседних улицах. Землякам было о чем поговорить. Но, откровенно скажу, о трудармии старались не вспоминать.

Кинсфатор-младший с женой Натальей вырастили двоих дочерей Ольгу и Светлану, обе получили высшее образование. Ольга в настоящее время вместе с мужем Родионом и сыном Максимом проживают в Таганроге. Не подвела своих родителей и Светлана. Она работает экономистом, с мужем Вениамином воспитывает сына Степана.

Жизнь продолжается. И остается пожелать этой большой, дружной, замечательной копейской семье свершения всех надежд, здоровья и удачи во всех делах...

Личное мнение

— Однажды мне довелось спорить с гостьей из Германии, которая собирала здесь воспоминания о трудовых лагерях, — вспоминает копейский немец Мельхиор Майер. — Она доказывала мне, что война – это столкновение двух тоталитарных режимов, что Сталин и Гитлер равно виноваты. А я ей ответил: «Если бы не ваш Гитлер, моя жизнь бы сложилась иначе, лучше». Моя родина – Россия, я здесь родился.