Любовь – великое дело

В день рождения Сергея Владимировича Куликова, 10 августа, мы застали хозяйку дома у плиты — Любовь Владимировна как раз готовилась к приёму гостей. Стол уже был сервирован, но угощения ещё только появлялись на нём. Сергей Владимирович степенно сидел за столом, поглядывая на суету жены, и неторопливо рассказывал о жизни. Фотографии на стенах, уют и ожидание праздника — здесь чувствуется то, что называют настоящей семьёй. Глядя на них, трудно поверить, что когда-то они были просто соседями.

В 1988 году Любовь Владимировна осталась одна с двумя дочерьми после смерти мужа. Квартира с печным отоплением, работа на разрезе, девчонки-школьницы — сил едва-едва. Зимой, чтобы согреть дом, нужно было топить печь, а угля вечно не хватало. Любовь Владимировна вспоминает, как вставала в половине пятого утра, выгребала печь, ставила вёдра с водой, чтобы девчонки утром умылись и пошли в школу. Сама бежала на работу — на разрез, где трудилась в технологической связи телеграфистом.

Этажом выше жил Сергей — шахтёр. Всегда помогал, по-дружески, по-соседски. Всё изменилось, как это обычно бывает, случайно. Однажды вечером он пришёл к ней — его жена ушла, забрав вещи. Любовь Владимировна пригласила зайти, налила супу. Сергей поел и попросил разбудить его утром. Она постучала в условленный час, он проснулся и уехал. А вечером вернулся.

Любовь Владимировна снова накормила его ужином, а потом, глядя на задумчивого соседа, заметила, что он мужик видный, неплохой — мог бы и пару себе найти. Сергей поднял на неё глаза: «А что искать? Я тебя знаю». Она попыталась возразить, но он развёл руками: «Я разведён с 94-го». А на дворе стоял конец 1996-го. Согласилась не сразу. Всё же восемь лет прожила одна с детьми, привыкла сама отвечать за всё, не ждать помощи, рассчитывать только на себя. «Поживём — посмотрим», — ответила осторожно. Они сошлись в середине ноября. А Новый год уже встречали вместе.

С первыми днями совместной жизни пришло и первое удивление: возвращаясь с работы, она стала чувствовать тепло ещё на пороге. Раньше, когда топила печь сама, квартира прогревалась только к ночи, а теперь входила — и дома было по-настоящему уютно. Дочь спрашивала: «Откуда ты знаешь, что дядя Серёжа здесь?» — «По теплу», — улыбалась она. И это маленькое «по теплу» стало символом того, что в их жизни начинается что-то новое.

Сергей, в отличие от неё, сразу знал, чего хочет. Он сказал: «Я не буду жить просто так, давай регистрироваться». Любовь Владимировна не возражала. Решила только сначала, что не будет менять фамилию. Но потом подруги на работе заметили: «Девчонки-то вырастут, замуж выйдут, а ты что будешь? Ты будешь так, а он так?» И она задумалась. А когда пришло время нести паспорта в ЗАГС, она позвонила Сергею и сказала: «Серёжа, я согласна». И взяла его фамилию. Так они стали Куликовыми — по-настоящему, на всю жизнь.

Прошли годы. Сегодня Любовь Владимировна признаётся: лучше, чем Куликов, для неё нет никого. Ту любовь, которая пришла к ней в зрелом возрасте, она не променяла бы ни на что. Два человека, два характера, два воспитания — у каждого за плечами своя семья, свой уклад. И всё же произошло то, что должно было произойти: либо оттолкнёшь, либо примешь. Она приняла. И не ошиблась.

Сергей Владимирович — шахтёр в третьем поколении. Дед по материнской линии, Федот Леушин, погиб на шахте в 1942 году. Отец, Владимир Тимофеевич, отработал под землёй 32 года. Дядя, Григорий Федотович, — 35 лет. И сам Сергей Владимирович не изменил семейной традиции.

После школы он хотел поступать в железнодорожный техникум — манила романтика дальних дорог. Но отец сказал твёрдо: «Только горный». Спорить не стал. И, как теперь признаётся, ни разу не пожалел.

Летом 1977 года, после окончания техникума, уехал в Подмосковье, на шахту Новомосковского угольного бассейна. Вместе с ним — ещё два друга, с которыми учился. Вернулся оттуда прямо в армию. С 1977 по 1979 год служил, а сразу после демобилизации, в 1980 году, вернулся в Копейск. На родные шахты.

Начал работать электрослесарем на шахте «Центральная». Это была тяжёлая, опасная, но почётная работа. В 1995 году перешёл на шахту «Капитальная». С 2003 по 2009 год работал заместителем начальника участка шахтостроительного управления. Так и отработал почти 30 лет в угольной промышленности — до самого закрытия шахт.

Он вспоминает, как вместе с товарищами делал тяжёлую работу: менял четырёхтонные колёса, перематывал шеститонные канаты, спускался на глубину. Работа была опасной, но коллектив держался друг за друга. Это была настоящая мужская дружба — без неё под землёй нельзя.

— У меня случилась травма на шахте. Поясница подвела, руки онемели, я чуть в ствол не улетел. Ладно, главный механик Алексей Петрович Чебурашин стоял рядом, выдернул. Взаимовыручка, поддержка — это самое главное, — рассказывает Сергей Владимирович.

Он до сих пор помнит день 7 октября 1993 года, когда на шахте произошёл взрыв метана, погибли 28 молодых ребят. В ту ночь он как раз заступал на дежурство. Шёл пешком через кладбище, а навстречу — товарищи: «Не ходи, шахта не работает». Не поверил сразу. Пошёл к шахте, а там уже оцепление, милиция, КГБ. Еле пробился к диспетчеру, чтобы получить разрешение спуститься. Он должен был быть на своём посту, чтобы в случае аварии — откачать воду, запустить вентиляцию, поднять клеть.

— Тяжёлый день был. Утром пошёл мыться, смотрю — бурсит вышел. Потом терапевт сказала: «На нервной почве», — вспоминает он.

Шутили, дружили, но за работой следили строго. В 2008 году, ко Дню шахтёра, Сергей Владимирович был награждён грамотой губернатора Челябинской области — за многолетний добросовестный труд и вклад в развитие угольной промышленности.

Настоящая гордость Сергея Владимировича — его коллектив. Даже после закрытия шахты в 2009 году бывшие сослуживцы каждый год собираются вместе. Он до сих пор общается с теми, с кем спускался в забой. Каждый год — встреча на Бажово, воспоминания, шахтёрские байки и то самое чувство локтя, которое не исчезает даже спустя годы.

— Если бы шахта открылась, я бы вернулся. Коллектива такого больше нет, — признаётся он.

Главное чудо их дома — не только семейный уют, но и задний двор. За домом у Куликовых настоящий огород, которым Любовь и Сергей занимаются с душой. Ровные грядки с помидорами, картошкой, капустой и огурцами, теплица, а рядом — беседка. Отдельная красота — огромные кусты гортензий, которые цветут всё лето.

Любовь Владимировна говорит, что огород — это её отдушина. Когда выходишь на грядки, все проблемы куда-то уходят. А Сергей всегда рядом — то грядки польёт, то теплицу подправит. У них всё слаженно.

У Куликовых — большая семья. Сегодня у них четверо внуков, которых любят безусловно. А внуки обожают деда Серёжу. Когда они были маленькими, он учил их кататься на велосипеде, водил на рыбалку, возил на базу отдыха, играл с ними в футбол во дворе. Любовь Владимировна смеётся: «Внуки больше всех его любят. У них с дедом особенная связь».

А ещё Куликовы — люди активные. Любовь Владимировна признаётся, что здоровье уже не то, но если что-то нужно сделать для общего дела, всегда откликаются. Вместе с другими жителями они собирают гуманитарную помощь для бойцов СВО: закупают продукты, сигареты, носки, медикаменты, передают тёплые вещи. Приходят на субботники, помогают убирать территории, поддерживают порядок в посёлке. Совет ветеранов поселка Второй участок может на них положиться.

Любовь Владимировна уверена, что секрет их с Сергеем долгой и счастливой жизни прост: уважение, умение уступать и чувство плеча.

Сергей Владимирович, слушая жену, лишь улыбается:

— Любовь – великое дело.

И с ним трудно не согласиться. Потому что счастье — оно не в деньгах. Оно в тепле дома, в запахе пирогов, в ровных грядках за окном, в огромных гортензиях, которые цветут всё лето. И в человеке рядом, с которым можно прожить тридцать лет и сказать: «У меня лучше, чем Куликов, нет».