Раненый боец СВО продолжил служить в Копейске

Антон Юрьевич уроженец Чесменского района Челябинской области после прохождения службы в зоне специальной военной операции решил осесть в нашем городе. Получив ранение и вернувшись домой, решил связать свою дальнейшую жизнь со службой в армии. Выбор был очень обширным, но он выбрал военный комиссариат Копейска: город небольшой, рядом с областным центром, очень уютный, перспективный.

В октябре 2023 года добровольно подписал контракт с Министерством Обороны России: 

«Лучший друг ушёл на СВО, многие знакомые тоже уехали на Украину. Был уверен, что и меня призовут, но этого не случилось. Не дождался и уже по моральным принципам решил отправиться на передовую. Один контракт в военной разведке, будучи на срочной воинской службе, я отслужил в мирное время в Забайкальском крае с 2012 по 2015 годы. В этот раз тоже попросился в военную разведку».

Через неделю боец Быча, позывной сохранился со срочной службы, уже был в воинской части, расквартированной в Донецкой Народной Республике. Попал в подразделение, где проходил службу его армейский друг и в котором было много земляков с Южного Урала. Навыки, полученные в годы срочной службы, пришлось вспоминать и оттачивать во время положенной для всех новичков СВО «школы молодого бойца».

Через три недели боец разведывательного батальона стал выходить на выполнение боевых задач. Подразделение имело наблюдательные посты. Задача – воздушная разведка и разведка боем. Цель – получение информации о наличии врага на той или иной местности перед заходом туда российских штурмовых групп. Антон находился во взводе связи, который обеспечивал всех бойцов возможностью общения между собой и штабом. Использовали наши отечественные портативные тактической направленности радиостанции «Азарт», была и глобальная спутниковая система Старлинк. Выставляли оборудование, следили, чтобы враг не глушил связь, шифровали каналы.

Жили в блиндажах, которые чаще всего копали и благоустраивали сами. Нередко приходилось выходить на линию боевого столкновения. Причины разные: нарушена или потеряна связь с тем или иным подразделением, вышла из строя аппаратура, надо доставить станцию в определённый район. И не важно, летают ли мины, свистят пули, барражируют ли в небе тучи коптеров. Поставленная командирами задача в армии не обсуждается, только выполняется: без связи никак.

Нередко до окопов противника было несколько сотен метров. Бывали пару раз случаи, когда ночью в кромешной тьме заходили в лесополки и буквально в десятках метров от боевиков оказывались. Оба раза повезло: либо у врага не был выставлен пост, либо просто наших солдат не заметили.

Приходилось видеть украинских военных лицом к лицу. Это были пленные. Всегда удивляло то, что все как один говорили, что их насильно заставили идти на фронт. И, конечно же, поголовно уверяли, что и автомата в руках не держали и ни разу не стреляли, да и как оружием пользоваться не знают – что ни вояка, то повар, водитель, копщик окопов, завхоз.

С местным населением приходилось общаться чаще. Вот где лото, говорит Быча, тут уж 50 на 50 процентов. Одни рады, что Россия пришла освобождать их от коричневой чумы, а другие говорят, что и так неплохо им жилось. Были и такие, которые прямо в лицо говорили, что не рады нам, намекая на то, что сдают наши позиции на ту сторону фронта. Несколько человек были вычислены и арестованы. Что интересно, все «стукачи» – люди пожилого возраста.

У Антона вместо правой ноги протез, который до конца жизни будет напоминать ему об участии в специальной военной операции.

«Была, – рассказывает Быча, – задача. Отправились с группой связистов на уазике «Буханка» к передовым позициям наших. В какой-то момент за нами увязались сразу несколько дронов-камикадзе, набитые взрывчаткой. Открыли стрельбу из автоматов, но попасть в такую железную птичку, да ещё из движущегося по ухабам автомобиля практически невозможно. Тем не менее каким-то невероятным образом оторвались от преследования. Но тут ещё одна MPV-вишка откуда-то свалилась и взорвалась рядом с нашим отечественным джипом. Машина останавливается, вся в решето, колёса пробиты – почти все бойцы получили ранения разной степени. Бросились из кабины, думали второй дрон прилетит добивать транспорт. Я тоже прыгаю, а нога не держит. Падаю, болевой шок, отползаю. Вижу, что ноги почти нет, висит на одних тканях. Хорошо оперативно сработали парни: зажгутовали, вкололи обезболивающий укол, перевязали».

На удачу наших бойцов, «Буханка», получившая, как говорится, «ранения, несовместимые с жизнью», с третьей попытки завелась. Погрузились оперативно, развернулись и помчались на спущенных, рваных в клочья шинах, обратно. За нашими парнями на раненой машине вновь увязался дрон. Оторваться возможности не было, свернули в лесополосу. И тут второе везение – за деревьями прятались наши военные, у которых было с собой антидронное ружьё. Одним выстрелом вражеский коптер был уничтожен.

Добрались кое-как до завода «Коксохим» в Авдеевке. И снова парням улыбнулась фортуна. Там стоял автомобиль «УАЗ-Хантер». Всех «трёхсотых» быстро перегрузили в это авто, и он на большой скорости понёсся в военный госпиталь города Ясиноватая Донецкой Народной Республики. Врачи осмотрели Антона, обработали раны, перевязали и срочно на автомобиле скорой помощи отправили в Донецкую городскую больницу. Здесь была проведена экстренная операция, скрепили конечность металлическими прутами. Ещё два дня молодой человек, потерявший много крови, провёл в реанимации, поскольку крови его группы в госпитале не было. Вливали плазму, чтобы не умер. Когда очнулся, врачи сказали ему:

«Везунчик. Если бы тебя привезли на полчаса позже, то мы бы уже ничего не смогли сделать…».

Далее был военный госпиталь под столицей ДНР. Московские хирурги, которые проводили там операции, вынесли печальный вердикт: ногу не спасти. Сильный химический ожог после взрыва дрона, и вопрос стоял так: либо удаляем конечность, либо может пойти заражение дальше и возможен летальный исход. Решение принял сам: лучше без ноги, зато живой.

Далее госпиталь в Ростове-На-Дону. Оттуда в Центр хирургии имени А.В. Вишневского в столицу нашей Родины, Москву. Три месяца, четыре операции, протез – 24 декабря 2024 года выписали и отправили домой.

Антон Юрьевич человек семейный: супруга, двое детей. Патриот своей Родины. Он и сейчас, после СВО, получив серьёзное ранение, продолжает служить своему Отечеству.