Копейчане почтили память советских воинов

В День памяти и скорби, 22 июня, ветераны Копейска, жители города, представители исполнительной и законодательной власти пришли в сквер Павших Героев, чтобы у Вечного огня отдать почести советским воинам.

Граница Советского Союза на рассвете 22 июня 1941 года была атакована фашистской Германией. Немецкие войска нанесли коварный удар и за две недели уничтожили 28 красноармейских дивизий. Это были самые кровавые и беспощадные бои в истории человечества.


Минутой молчания собравшиеся почтили память ушедших. Родственники солдат держали портреты предков, павших на поле брани, замученных в плену, умерших в блокадном Ленинграде.


Перед возложением цветов глава Копейска Вячеслав Истомин выразил дань безмерного уважения тем, кто прошел все тяготы и лишения Великой Отечественной войны, кто умирал, но не сдавался:

— Низкий поклон ветеранам, воевавшим на полях сражений, самоотверженно трудившимся в тылу, поднявшим страну из руин в послевоенное время. Вы ценой собственной жизни  и упорного труда подарили нам свободное будущее.

Ветераны со слезами на глазах вспоминали своих отцов и братьев, военное лихолетье, голод и подвиг защитников. 


Как рассказала «Копейскому рабочему» председатель общественной организации «Память сердца» Галина Плаксина, в городе проживает около двух тысяч ветеранов, которые являются детьми погибших защитников Отечества:

— Сегодня для нас — скорбная дата. Прошло столько лет, а мы — теперь уже пожилые люди — с горечью вспоминаем дни войны. Нам, детям войны, пришлось заменить родителей на шахтах, у станка, в полях. Отец погиб в 1944 году в Белоруссии, в деревне Сухоруково, она была полностью сожжена фашистами. Мой отец получил смертельную рану и умер в госпитале. Мне запомнилось, что жили мы в Курганской области в станционном поселке Чапаевка. И там проходил поезд, в котором везли солдат на фронт в Белоруссию. И в этом поезде ехал мой отец. На станции, где мы жили, эшелон остановился на десять минут. До сих пор эта картина в памяти. Сижу у отца на коленях, обнимаю и от радости болтаю ногами. Мне был пятый год. Люди сбежались, обступили. Но почему-то никто, кроме меня, не радуется. Лица застывшие, все понимали, что солдат везли на смертельный бой. Отец склонился. Небритой щекой провел по моей детской щеке. Я это все запомнила. Это был последний раз, когда я видела своего родного папу.