Николай Троянов: «Надо возвращаться в Афганистан»

Наш сегодняшний герой в полной мере относится к обеим категориям. Николай Троянов в 1969 году, уже будучи офицером, успел повоевать на острове Даманском, где заслужил орден Красной Звезды, в 1975 году окончил разведывательный факультет военной академии имени Фрунзе, служил на Украине и в Грузии, где и закончил службу в звании подполковника и в должности командира полка.

А еще, даже до ввода советских войск в Афганистан, он два года находился в командировке в этой стране в качестве старшего группы военных советников. Этот опыт тем более ценен, что Николай Иванович это время провел не среди соотечественников, видя местное население только в перекрестье прицела, а в среде гражданских и военных жителей Афганистана. Он имел возможность познакомиться с их характером, привычками и традициями, видеть картину происходившего, что называется, изнутри.

В прошлом году Афганистан возглавил рейтинг мировых новостей, когда Соединенные штаты Америки, а вслед за ними другие страны НАТО вывели свои войска из этой страны, и к власти пришло движение «Талибан» (запрещено в РФ как террористическая организация). Несмотря на то, что Николай Троянов служил в Афганистане довольно давно, вряд ли и сегодня в нашем городе можно найти лучшего эксперта по этой стране.

Гражданская война

– Николай, Иванович, все-таки нам, людям, не погруженным в ситуацию, непонятно, почему там все время война и кто с кем воюет?

– Дело в том, что когда в 1917 году в России произошла революция и победили большевики, многие жители Средней Азии бежали от новой власти на территорию Афганистана. Местное население приняло беженцев из Азии и Закавказья, приютило их. Однако по прошествии времени эти пришельцы начали требовать создания собственных квазигосударственных образований. Разумеется, коренным жителям – пуштунам – это не понравилось, и началась гражданская война, которая продолжается по сей день. Пуштуны это коренное население Афганистана, довольно своеобразный народ, который отличается и от мусульман Пакистана, и от мусульман, живущих на территории нашей страны.

Внешне у них вполне европейские лица, если они говорят по-русски, вполне можно принять их за русских, переодетых в афганскую форму. По моим наблюдениям они всегда держались достойно, даже в полевых условиях они как-то по интеллигентному даже пищу принимали. Даже будучи голодными, не покажут этого, не станут есть жадно. В период моего нахождения в Афганистане армия в основном состояла из пуштунов. Они продвинуты в плане ведения переговоров, у них развита дипломатическая жилка.

Кстати, Афганистан одним из первых признал советскую власть, и у коренного населения особое, теплое отношение к русским людям. А вот к другим мусульманам, в том числе тем, которых Советский Союз отправлял туда в качестве специалистов, они очень настороженно относились.

Еще одна их особенность – в отношении к женщинам. Они категорически не признают никакого равенства полов. Я был советником у командира пехотного полка Пир-Мамата, и он не раз говорил: «Женщина должна знать свое место, держать дом, растить детей».

Собственно, эта позиция неизменна и сейчас, мы это видим по высказываниям пришедшего к власти в прошлом году нового правительства Афганистана. И строй наш советский они в основном не признавали, считали неправильным, в том числе из-за курса на равенство полов.

«Тридцать три бандита»

– Николай Иванович, вы оказались в Афганистане еще до ввода наших войск. Какие задачи перед вами ставились?

– Я был старшим группы военных советников. Нас было всего 33 человека. В Афганистан попали в начале июня 1978 года. В конце мая 1978 г. ночью сели в самолет ИЛ-18 и взяли курс на Ташкент, после короткой стоянки и дозаправки в Ташкенте – курс на Кабул. Во время короткого полета над Афганистаном я сказал, что не удивлюсь, если Би-Би-Си передаст о нас. Так и случилось: после подачи трапа к самолету по радио передали «Тридцать три бандита, переодетые в гражданскую одежду, прилетели в Афганистан…»

Я был назначен в город Герат советником к командиру пехотного полка Пир-Мамату. Там ведь и тогда шла война правительственных войск с так называемыми повстанцами. Мы уничтожили несколько банд повстанцев, подавили восстание в Герате, взяли крепость Тайвару – много чего успели сделать. Отношение с личным составом полка сложились более, чем хорошие, я не лез в их веру, в их быт…, учился и учил воевать в горах, учил их язык – фарси, что впоследствии не раз спасало меня. Мы в том числе готовили плацдарм для возможного ввода советских войск, но когда будет ввод войск и будет ли, мы не знали. В 1978 году Фарук, начальник штаба полка, мне доложил, что в Пакистане готовятся 12 лагерей для противодействия советским войскам.

Мы еще не знали, что будут вводить наш контингент, а американцы уже принимали меры. Но, по моим впечатлениям, наше командование к этому относилось довольно легкомысленно. На мои доводы, что вводить войска опасно, мне доводилось слышать, что придет такая армада, которой никакое противодействие не страшно. Какие лагеря? Я объяснял, что война в горах – особая, что наша армия практически не обучена воевать в горах. Там броня не защищает, танки, БТРы становились могилами. Два – три пулеметчика полк могли остановить. Полк! И не поймешь, откуда стреляют. Но это воспринималось несерьезно, расчет был на то, что наша масса всех сомнет.

– Но ведь, если не ошибаюсь, наши войска вошли в страну по приглашению афганских властей?

- Да, советские войска вошли по приглашению одного руководителя государства – Тараки, но при этом свергли другого руководителя – Амина,. У них началась война за власть, и мы поддержали одну из сторон. Еще была информация разведки, что высадку десанта в Афганистане готовят американцы. Предотвращение этого было целью ввода, чтобы не допустить дисбаланса в обеспечении безопасности нашей страны. Когда наши ввели войска, афганская армия в основном была из пуштунов, хотя были они и среди оппозиции. Там народ бедный – заплатили деньги, они и за душманов воевали. Воевать они умеют – выносливые. 

Я из состояния войны по сей день не вышел, и сейчас хорошо помню запах крови. До сих пор часто убитые снятся живыми. Помню, вблизи Герата окружили группу повстанцев. Я сел на камень и смотрю, как их поставили в шеренгу (так везде делают), сейчас расстреляют, а шакалы к утру не оставят следа. Вот и думаешь: «Зачем все это?» Расстрелянные ведь сами не знали, за что воюют. Пробовал договариваться с повстанцами – сложить оружие, но чаще всего не получалось. 

Несмотря на критическое отношение к советскому строю, в целом к русским они относились благосклонно. Когда в начале 1980 года мы ввели в Афганистан войска, было сплошное братание и пьянка. Но это все быстро закончилось. Среди причин – и наличие в наших войсках большого количества мусульман из Средней Азии, с которыми у пуштунов и национальные, и религиозные противоречия, и, что греха скрывать, случаи мародерства, особенно среди тех, кого призывали из запаса – мы их называли «партизанами»

Говоря о роли СССР в Афганистане, напомню, что мы не только воевали, но и построили дорогу от Герата до Кандагара, строили жилье, социальные объекты. После вывода наших войск гражданская война в Афганистане только усилилась.

Еду я на Родину

Сослуживцы хотели, чтобы Троянов остался в Афганистане еще на два года, но Николай Иванович решил вернуться на Родину, и правильно сделал: впоследствии и Пир-Мамат, и советник, сменивший Николая Троянова, были убиты в ходе боевых действий. Само возвращение также было рискованным – Николаю Ивановичу едва удалось уйти из-под обстрела, но в итоге он снова оказался в Союзе. Служил на Украине, командовал полком в Закавказском военном округе.

– Потом, когда прибыл в 1980 году из Афганистана, я ощутил, что начался процесс распада Союза, уже тогда, – вспоминает он. – Поэтому вины Горбачева и Ельцина в развале не было, все началось гораздо раньше. Советский Союз нельзя было терять, никак нельзя. Но это было сделано.

В 1992 году, после распада страны, офицер вернулся в родной Копейск, в поселок Потанино. И сейчас, в 78 лет, Николай Иванович активен, вовсю трудится, с присущим ему умением анализировать следит за обстановкой в стране и мире. И, разумеется, как настоящий офицер, хранит верность присяге и Верховному главнокомандующему.

– Я переживаю за Путина, он решителен и спокоен, молодец Владимир Владимирович, – говорит ветеран. Роль личности в истории громадна, особенно в нашей стране, и сейчас роль Путина очень велика. Все наши правители после ухода Сталина рушили страну. И только Путин – это собиратель земель русских. Воля и демократия уживаются в его поведении. Путин не закатывает истерик, а спокойно ведет свою политику. Это означает, что правильно мыслит. Я думаю, Путин победит.

Говоря о геополитике, Николай Троянов считает, что наша страна должна придерживаться восточного вектора движения. Несмотря на то, что в свое время он стрелял по китайцам на Даманском, аналитическим умом Николай Иванович понимает, что в нынешней сложной геополитической ситуации России нужно дружить с этой великой страной.

– Надо признать заслуги Сталина, – уверен он. – Тогда Китай будет нам верить. Отношения с Китаем начали портиться после того, как Хрущев предал Сталина, а Китай остался ему верен. Сейчас, если мы вернем Сталина на пьедестал, у нас с Китаем будут более близкие идеологические позиции.

Также Николай Иванович полагает, что России жизненно необходимо заполнить вакуум, оставшийся в Афганистане после ухода американцев.

– Афганистан – для чего он нам нужен? – рассуждает Николай Троянов. –Для того, чтобы не безобразничали наши бывшие советские республики. Это центр Азии. С Афганистаном мы можем иметь дело. Учитывая особое отношение к Советскому Союзу, к русскому народу, мы договоримся. Пуштуны – люди высочайшей дисциплины, ответственные за свои действия. Поэтому, думаю, пришло время нам возвращаться в Афганистан. Не вводом войск, а дипломатией. Иначе другие приберут эту страну. Если мы их к себе приблизим и на высшем уровне решим вопрос с Афганистаном – это будет замечательно.

Слишком дорогой подарок

Николай Троянов:

В 1979 году бандиты ограбили банк в Герате – сработали по крупному, взяли золото, драгоценности, валюту и ушли на машинах в Иран. Нам удалось настигнуть их и вернуть золото. Пир-Мамат приглашает меня в кабинет – вручить саблю семнадцатого века стоимость 250 тысяч долларов «от благодарного афганского народа». Отвечаю: «Это ж Колыма. Такой подарок – на уровне Брежнева и вашего Бабрака Кармаля». Я, советский офицер, естественно, отказался. Они не понимали, что у нас это не принято.