15 февраля 2014 09:47

Воспоминания копейского ветерана боевых действий в Афганистане.

— Там все другое: небо, вода, камни, трава, — погружаясь в воспоминания, как в зыбкую трясину, говорит Андрей Пастухов. — Там все чужое. И где-то далеко-далеко — твой дом. Там, под солнцем Афгана, как минимум надо было перетерпеть, как максимум — постараться выжить.

Воспоминания копейского ветерана боевых действий в Афганистане.
Автор: Виктор Чигинцев Фото: Алексей Самаев

— Там все другое: небо, вода, камни, трава, — погружаясь в воспоминания, как в зыбкую трясину, говорит Андрей Пастухов. — Там все чужое. И где-то далеко-далеко — твой дом. Там, под солнцем Афгана, как минимум надо было перетерпеть, как максимум — постараться выжить.

Делово, но без горячки

В стихотворении «О погибшем друге» Владимир Высоцкий пишет: «Всю войну под завязку я все к дому тянулся. И хотя горячился, воевал делово». У Андрея Пастухова, двадцатилетнего сапера горного батальона 181-го мотострелкового полка имени героя Советского Союза Анфиногенова (подорвал себя в бою гранатой вместе с окружившими его душманами), служба протекала не совсем по Высоцкому. Да, к дому тянулся и воевал делово, но… не горячился. Сапер ошибается только раз, и тут не до горячности. Какая уж горячка, если работаешь с миной, как с живым существом. Сержанту-саперу Андрею Пастухову уже случалось обезвреживать мины-«растяжки», мины-«закладки», но «итальянка-«ТС-6,5», симпатичная, можно сказать, «красивая», обнаруженная в капонире, встретилась впервые. Случилось это на позициях батальона, выдолбленных в горном отроге перевала Саланг, по охране «дороги жизни» Кабул-Хайратон.

Душман, заложив мину в колее пустого капонира для укрытия боевой техники, выполнил работу умело, но не настолько, чтобы не сработала саперная «чуйка» Андрея. Аккуратно уколов щупом подозрительное утолщение в колее, замаскированное отпечатком протектора, он понял: что-то здесь есть. Только утих шум боя, с утра разгоревшийся между двумя враждующими кишлаками. В наступившей тишине нещадно палило солнце, стремившееся к зениту. Погрузив чуткие пальцы в каменисто-песчаный грунт, Андрей ощупал ребристую окружность заряда. Вот и сама «итальянка» — в желто-песочном, приятном на ощупь пластиковом корпусе. Такие мины курсанты изучали в саперной учебке. Андрей помнит наставления инструктора: «Под ногой пехотинца не взорвется, а вот под траком… Так жахнет — поднимет бронетранспортер на высоту двухэтажного дома! Помните, в «итальянке» шесть с половиной килограммов тротила. В противотанковой гранате, к примеру, 200 граммов, в противопехотной мине 30 граммов. Так что любите «итальянку», обращайтесь с ней нежно, без горячности».

Общение с «итальянкой»

Сбросив ненужную сейчас амуницию и оставшись в промокшей от пота тельняшке, сержант Пастухов опустился перед «итальянкой» на колени, словно предлагая «даме» руку и сердце. Галантно с ней заговорил. Пожалуй, нес разную чепуху, понимая, что, если мина «осерчает» и, не приведи Бог, рванет, он просто улетит на небо. И никогда больше не увидит кроху-дочку, жену, маму, родной поселок в далеком от Афгана шахтерском Копейске.

Продолжая окапывать симпатичную с виду, но такую зловещую находку, Андрей самоиронично усмехнулся. В саперы он, естественно, не рвался. По крайней мере, в горный батальон не напрашивался. Все случилось по «закону» солдатского юмора. Услышав, что до призыва на срочную службу Пастухов закончил горный техникум и успел поработать горным мастером, капитан Шаповалов воскликнул: «О, горный техник! Мне как раз в горный батальон один сапер нужен!». И уже никакие доводы не поколебали решение комбата. Вообще-то в его батальон, больше других подразделений несущий потери в стычках с духами, стремиться было не принято. Вот и сейчас, выслушав доклад сержанта об обнаружении мины на позициях батальона, капитан как-то вяло «благословил»: «Пастухов, ты у нас сапер опытный. Тебе и карты в руки. Предупреди бойцов: «итальянку» надо уважать и бояться, пусть сидят в окопах и до поры не высовываются».

«Свою добычу смерть считала…»

Сидя над миной, показавшей под ладонями сапера свою ребристую гладь, Андрей невольно вспомнил дочурку Олюшку. Когда уходил в армию, ей не было еще и года. Молодой отец, конечно же, не знал, что, уходя из Афганистана, его горный батальон пересечет «Мост дружбы» 15 февраля — аккурат в день рождения его дочки-малышки. Не мог он знать и о том, что только чудом доживет до этого счастливого дня. Днем дежуря на позициях, а на ночь возвращаясь на базу, мог ли он знать, что духи достанут и здесь, в укрепрайоне, за рядами колючей проволоки и караульными вышками. Но в одну из ночей снаряд РС самодельного душманского миномета влетел прямиком в армейскую палатку. Итог — пятеро бойцов убиты, одиннадцать ранены. Каким-то чудом Андрея спасли тела спящих по бокам товарищей. Слева убит, справа ранен, у самого — ни царапины. Всех раненых наградили орденом Красной Звезды, а в батальоне горько и зло иронизировали, что ночью в палатку пастуховского взвода прилетел снаряд красных звезд.

Хотел ли служить в армии поселковый мальчишка из шахтерского уральского городка Андрей Пастухов? Да, хотел. И завидовал дворовому парню Коле Гайдамаке, вернувшемуся домой в песочном камуфляже, тельняшке, берете, берцах, с послужными наградами на груди. И не завидовал пятерым копейским парням, доставленным в родной город из Афгана «грузом 200». Не завидовал четырнадцати другим парням-землякам, получившим на вой-не ранения и отлежавшим свое в госпиталях.

Еще находясь по ту сторону границы, на вражеской стороне, не буквально на вражеской, а как мягче сказать — на афганской, но подконтрольной шурави и царандою, в кругу бойцов-однополчан философствовали парни об извечной тайне жизни и таинственности смерти. Умирать быстро — не страшно, ибо не успеваешь осознать миг прощания с жизнью. Мертвый — все равно что неродившийся. Страшно попасть в плен, жить увечным, прощаться с родными, безмерно близкими и дорогими людьми! Страшно пропасть на чужой земле, неизвестно за какие идеалы, за непонятно какую философию непонятно какой войны. Но эти грустные мысли никак не омрачили радость и счастье тех, кто живыми, под рев моторов и лязг траков бронетехники, переходил 15 февраля 1989 года «мост дружбы» на дороге жизни Кабул-Хайратон.

Море счастья

У истории с обнаруженной сержантом-сапером Пастуховым миной ТС-6,5 было продолжение. За три месяца до вывода советских войск из Афгана, во избежание растущих, как снежный ком, неизбежных жертв, предписывалось уничтожать обнаруженные мины и фугасы с помощью накладных зарядов. Но комбат, дабы лишний раз не демаскировать позиции подразделения, приказал обезвредить мину по-тихому. Андрей, выкрутив запал, вытряс ее: раскрутил корпус, изъял тротиловый заряд и отдал взрывчатку ребятам для разогрева чая и тушенки. А красивый пластиковый корпус «итальянки» поместил в свой рюкзак. Правда, до дома довезти «сувенир» не получилось. В ближайшем аэропорту, при проверке груза, строгие дяденьки в гражданских костюмах, по шутливому выражению Андрея, «завернули ему ласты». «Итальянку», растормошенную до состояния безобидного трофея-сувенира, домой не привез, зато привез себя, целого и невредимого и даже на разучившегося остроумно шутить и заразительно смеяться.

«Мост дружбы» на афгано-узбекской границе в феврале — это море счастья, цветы, телекамеры, голубое небо, летняя погода. Оставшиеся до окончания срочной службы пять месяцев Андрей дослуживал в узбекском городе Термезе. Непривычно было гулять по улицам, заходить в кафе, есть мороженое, ощущать всем сердцем, что жизнь продолжается, что ты живой, и вся твоя жизнь — впереди! И совсем заоблачным счастьем было здесь, в мирном, солнечном Термезе, встретить маму Любовь Александровну, жену с дочкой. Этот миг счастливой встречи Андрей Пастухов пронесет через всю жизнь. Только тогда он особенно остро осознал, как много — десять месяцев разлуки, когда ты — на войне.

Боевая медаль «За отвагу» нашла старшего сержанта Андрея Пастухова только через полгода после войны. Награда пришла домой, в мирную жизнь, на исходный рубеж вчерашнего сапера, изрядно покочевав из южных военных штабов до военкомата уральского города. Здесь, на исходном рубеже, Андрей Юрьевич Пастухов рубил в шахте уголь, строил челябинское метро, занимался военно-патриотической работой с копейской молодежью, работая в администрации КГО. Здесь, на исходном рубеже, он трудится начальником территориального отдела поселка Бажово. И что-то есть в нем по-настоящему притягательно-пастушеское, оптимистично-человеческое. Не случайно Андрей Пастухов мечтает об открытии городского военно-патриотического клуба. Не случайно исходный рубеж его жизни, поселок Бажово, стал любимым местом праздничных встреч ветеранов различных войск ратной российской службы.


Из открытых источников

За 10 лет войны в Афганистане участие в боевых действиях приняли 247 воинов-интернационалистов Копейска. Пять человек погибли, 14 получили ранения. Боевых наград удостоены 54 афганца-ветерана.

Именами героев названы улицы города, изданы два тома Книги Памяти, сооружен мемориал-памятник. Участие в афгано-чеченских войнах приняли более 1300 копейчан.

Темы новостей
Подпишись, чтобы не пропустить самое актуальное
Оставить комментарий
13 октября 2021 16:58 Предпринимательница из Златоуста помогает людям стать красивее благодаря поддержке центра «Мой бизнес»

Центр «Мой бизнес» Челябинской области при поддержке министерства экономического развития активно поддерживает категорию самозанятых граждан.

13 октября 2021 16:52 Вор-рецидивист из Челябинска попался на продаже вещей через интернет

Домушник не гнушался вскрытием офисов и машин.

Новости СМИ2