Директор школы №1 несколько лет жил в здании школы

Он не любит вспоминать о возрасте, поскольку энергии и творческих идей у него столько, что может молодым фору дать. Но мы не смогли обойти стороной рассказ Анатолия Сергеевича о его детстве, начало которого совпало с военным лихолетьем. То, что он родом из сороковых, объясняет многое в его характере — принципиальность в отстаивании правды, честность, иногда граничащую с прямолинейностью, неуемное трудолюбие.

Да ничего зазорного в бриллиантовом юбилее и нет: это как раз тот случай, когда года являются богатством.

Под дулом автомата

— Я родился через неделю после начала войны, 30 июня 1941 года. Родился в Киеве, под немецкие бомбежки — наша семья жила в непосредственной близости от танкового ремонтного завода, и враг не мог проигнорировать эту стратегически важную цель.

Отец, Сергей Филиппович, кадровый офицер, отправил нас с мамой, Ольгой Филипповной, на Кубань, в станицу Атаманскую Краснодарского края, к родне — иначе семью было не спасти, а сам ушел на фронт. О пройденном им боевом пути говорят награды — медали «За оборону Киева», «За взятие Кенигсберга», два ордена Великой Отечественной войны, орден Красной Звезды.

К несчастью, житье на Кубани мирным было недолго — 9 августа 1942 года фашисты оккупировали Краснодар. Город стал их плацдармом для планируемого наступления на Кавказ и на Сталинград. Хотя мне было совсем мало лет, но я отчетливо помню, как прятался под кровать, когда летели вражеские самолеты.

Когда мне исполнился всего лишь год, меня едва не пристрелил один из немцев, остановившихся в нашей хате на ночлег. Я был голоден и потому все время плакал, не давал непрошенным постояльцам спать. Вражескому солдату надоело слушать хныканье ребенка — он встал, взял автомат, передернул затвор... На том бы моя жизнь и закончилась, если бы не тетушка, которая среагировала мгновенно, закрыв меня своей широкой юбкой и тут же сунув немцу в руки большую бутыль самогона. И тот опустил оружие.

Детство голодное, но счастливое

— После окончания войны отца перевели служить в Челябинск — так наша семья и оказалась на Южном Урале. Я учился в начальной школе № 5, которая располагалась в самом центре города, рядом с площадью Революции. Жили мы в доме офицерского состава в одной крохотной комнатке, но на тесноту не роптали, поскольку после перенесенных в военное время тягот все бытовые неудобства казались сущей ерундой.

Мое детство вышло голодным. Помню, как я мечтал купить булку с сыром, лежавшую в витрине буфета, а у матери не было денег. ...Но — парадокс! — все же оно было счастливым.

У детей того времени наконец-то появилась возможность гулять, не задумываясь о том, где находится бомбоубежище, играть и заниматься спортом, не боясь быть убитыми. И мы это очень ценили.

В конце сороковых–начале пятидесятых годов в стране стремительно росла популярность футбола. Эта игра стала по-настоящему массовой: в каждом дворе, на каждом пустыре мальчишки устраивали импровизированное футбольное поле. Я, невзирая на небольшой рост, был голкипером. И, по-видимому, у меня неплохо получалось стоять на воротах, поскольку старшие ребята охотно брали меня в команду. Мы играли с азартом, и это притом что мячом нам служил камень, обернутый тряпьем.

И дети, и взрослые в послевоенные годы гордились тем, что сумели не просто выстоять, а победить грозного врага. Мы гордились тем, что у нас есть Сталин. Безусловно, Иосифа Виссарионовича есть за что критиковать, но нельзя отрицать, что он сумел сплотить народ в годы войны и привести страну к Великой Победе.

Советские люди были воодушевлены сообща совершенным подвигом, что напрямую сказывалось на отношениях в обществе. В нем была сплоченность, было бескорыстное сочувствие друг к другу и в особенности к тем, чьи родные остались на полях сражений. Мы все были бедны и голодны, но делились последним с особо нуждающимися земляками, старались окружить их заботой, помочь если не материально, то хотя бы на деле или поддержать добрым словом.

Династия

— После наступления долгожданного мира численность вооруженных сил начала сокращаться. Отцу пришлось задуматься о новой профессии, и он выбрал педагогику — поступил в институт на исторический факультет. В 1951 году Сергея Филипповича назначили директором копейской школы № 12 (в этом здании теперь располагаются спортивные школы № 2 и № 3) — так мы и стали жителями шахтерского города. Мама тоже была педагогом, работала сначала на станции юных натуралистов, затем учителем биологии в школах № 12 и № 44.

Первые несколько лет после переезда мы жили прямо в здании школы № 12, поскольку квартир, хотя бы и барачного типа, в городе не хватало. Здесь же я учился, а после того, как меня перевели в старшее звено, отец, не желавший искушать подчиненных (вдруг начнут делать поблажки директорскому сыну), перевел меня в школу № 6. Школа, носившая имя Николая Островского, стала для меня родной на долгие годы. Жаль, что первое ее здание не сохранилось — в нем осталось детство тысяч копейчан.

И педагогическая деятельность родителей, и тот факт, что школа в прямом и переносном смысле была для меня домом, в конечном счете повлияли на выбор учительской профессии.

Почему я стал историком? Не было бы счастья, да несчастье помогло.

В детстве я часто болел — здоровье в значительной мере забрала война. Врачи говорили, что у меня слабые легкие, и на определенный период времени запретили ходить в школу, за исключением контрольных. Отец в ту пору, будучи студентом заочного отделения пединститута, готовился к экзаменам, и я, уставший от вынужденного безделья, попросил его читать темы из институтских учебников вслух. Так и вышло, что я полюбил предмет, и к десятому классу знал его лучше учителя.

Экстернат

— Когда я поступал на историко-филологический факультет челябинского педагогического института, конкурс был девятнадцать человек на место. После окончания экзаменов в списках на зачисление моей фамилии не оказалось — историю-то я знал прекрасно, а вот с английским языком у меня было неважно.

Не поступил — значит, надо устраиваться на работу. Меня приняли учеником слесаря в строительное управление. Дадут мне отремонтировать, к примеру, краскопульт — а я не справляюсь. Теоретически знаю, что нужно сделать для починки, а на практике ничего не выходит.

В один прекрасный день старый рабочий Баловленков, к которому я был прикреплен, сказал без обиняков: «Знаешь что, Анатолий… Парень ты, конечно, хороший, но слесарем ты не станешь никогда. Иди лучше учись!».

Я снова поехал в вуз — на отделение заочного обучения и экстерната. Меня приняли с некоторым сомнением: справится ли шестнадцатилетний парень с освоением достаточно сложной институтской программы самостоятельно? Я справился — занимался каждый день с девяти утра и до десяти вечера, в итоге получил высшее образование всего за два с половиной года. Но самое главное, что мне дал экстернат, — я научился добывать знания без чьей-либо помощи.

Себя не мыслю без труда

— Мой педагогический стаж насчитывает 55 лет, из которых 49 лет — в должности директора школы. За эти годы многое изменилось в системе общего образования, и, к сожалению, далеко не все перемены оказались к лучшему.

Я с болью взираю на то, как сегодня абсолютизируется личностно-ориентированный подход к обучению и воспитанию детей в ущерб социально-ориентированному подходу. Он калечит души детей — приводит к развитию в них эгоизма, патологического индивидуализма. А общество сегодня нуждается в сплоченности, в готовности помогать ближнему, ему требуются энтузиасты, истинные, а не показные патриоты.

Мне, представителю поколения сороковых, особенно тяжело видеть растущую среди молодежи инфантильность, инертность. Я, как и большинство моих ровесников, не мыслю жизни без труда, без полнейшей, стопроцентной самоотдачи. Выходные и праздники являются для меня настоящим мучением, потому что в эти дни я не имею возможности ходить на работу.

Я не умею почивать на лаврах. Если ты не хочешь утратить авторитет у подчиненных, а тем более у детей, ты должен постоянно самосовершенствоваться, работать над собой, читать научную литературу. У меня дома тысячи книг, и я постоянно использую их в работе.

Дело жизни

— Хотя я не отмечаю свои юбилеи, но каждый раз внутренне подвожу черту под сделанным, оглядываюсь на прожитые годы. И мне за себя не стыдно, кое-какую пользу нашей стране я принес.

В мою бытность депутатом на пленуме Верховного Совета РФ слушался законопроект о реабилитации жертв политических репрессий. Репрессии имели место и во времена правления Сталина — допущенные им ошибки, безусловно, следовало исправить. На одной из сессий обсуждался законопроект «О реабилитации жертв политических репрессий», подготовленный комитетом по правам человека, насквозь проникнутым западной идеологией. Текст документа получился ангажированным и очень, я бы сказал, скользким. Перед постановкой проекта на голосование я спросил у его разработчиков: «Скажите, а что является мерилом того, что человек является жертвой политических репрессий?». Мне ответили: «Если человек был репрессирован не по суду, то его можно считать жертвой политических репрессий, следовательно, он должен быть реабилитирован». Но репрессии по приговору особых совещаний были в то время массовой практикой. Под них попадали и правые, и виноватые. Я возразил: «По-вашему, выходит, что приговоры, вынесенные в отношении тех, кто служил немцам — солдат и офицеров власовской армии, полицаев, карателей, — были вынесены несправедливо?  И эти категории лиц тоже должны получить право на реабилитацию? Вы же плюете в душу ветеранам!». И предложил депутатам этот закон не принимать, а отправить его на доработку. Мое предложение было поддержано большинством голосов.

Этот факт своей биографии я считаю делом жизни. Вспоминаю и то, что, будучи депутатом разных уровней, от городского до федерального, много внимания уделял вопросам здравоохранения, образования, строительству нового и сносу ветхоаварийного жилья. Подводя итог, могу сказать, что я сделал в жизни больше, чем мог, но намного меньше, чем хотелось.

Справка «КР»

 Анатолий Сергеевич Бароненко работал учителем истории в школе № 6. Руководит школой № 1 с момента ее открытия.

В 1990-1993 гг. — народный депутат РСФСР, член Комитета по науке и образованию Верховного Совета РФ, депутат городского Совета. С 1990 года — руководитель кафедры учителей истории и обществознания городского управления образования.

В 1993-1994 гг. — руководитель консультативного совета при главе города.

В 1996-2000 гг. — депутат городского совета, заместитель председателя совета, руководитель комиссии по образованию, культуре, спорту и делам молодежи.

С 1997 года — член комиссии по правам человека при губернаторе Челябинской области.

В 1998 году получил премию губернатора Челябинской области.

В 1999 году ему присвоено звание «Почетный гражданин  Копейска». В это же время состоялась защита докторской диссертации Анатолия Сергеевича.

В 2000 году награжден высшей профессиональной наградой в области образования — медалью Ушинского.

C 2002 года работает профессором Челябинского государственного педагогического университета.

В 2009 году избран членом-корреспондентом международной академии общественных наук. Награжден медалью этой академии «За трудовую доблесть».

В 2014 году награжден медалью ЗСО «За заслуги в области законотворческой деятельности».