Как в кино. Однофамильцы встретились через полвека разлуки и поженились

- Надежда, почему вы решили, что Александр приходится вам родственником?

- Потому что наша школа располагалась в относительно небольшом населенном пункте в Кустанайской области – поселке Смирновка. Это в больших городах у людей с одинаковой фамилией высоки шансы оказаться тезками, а в нашем случае более правдоподобно выглядело предположение о том, что у нас могут быть какие-то общие предки.

В детском возрасте я не задумывалась, родня мы или нет. Мы учились вместе с пятого класса. Саша сидел сзади меня и чуть что дергал за косички. Учитель скажет: «Димура, к доске» — и мы оба подскакиваем. Он непременно возразит: «Сядь, это меня!» — и бежит отвечать урок. А мне тоже хочется получить пятерку, и я, маленькая, метр с кепкой, стараюсь его опередить. Так что это были обычные взаимоотношения двух одноклассников. Но вот когда мы стали постарше, я поняла, что пропала. Он стал моей первой и, увы, тайной любовью.

Кстати говоря, мы могли вообще не встретиться, потому что в школу я пошла не с ровесниками. Когда мне было шесть лет, я сбежала учиться в Смирновку из соседнего села Батмановка. Родители, конечно, бросились меня искать и нашли в школе, после чего решили, что такой тяге к знаниям нужно дать шанс.

 - Вам не приходило в голову разобраться в собственной родословной?

- Когда я до этого додумалась, Александр уже начал встречаться с другой девушкой. В нашу школу поступила новенькая. Красавица – глаз не отвести. У нее были кудрявые черные волосы и ясные голубые глаза. И имя было красивое, звучное: Мария Зенгер. Почему-то мы все называли ее Марийкой. В ней чувствовалась порода, стать.

Я понимала, что выгляжу рядом с ней бледно, но все же решила выяснить, родня мы с Сашей или нет. Начала тормошить отца, и он мне здорово помог – узнал обо всех предках до седьмого колена и их потомках. Дело это небыстрое, и к тому моменту, когда я точно знала, что на Сахалине, откуда родом семья Александра, у нас никогда никого не было, Саша уже собирался жениться. Они сыграли свадьбу вскоре после нашего с Марийкой выпускного.

- Александр, вы не догадывались, что Надежда в вас влюблена?

- Вы знаете, нет. После восьмого класса мы почти не общались, потому что я ушел из школы – решил, что пора начинать трудовую жизнь и устроился на ремонтно-механический завод. Среднее образование получал уже в вечерней школе.

Надежда же пошла в девятый класс – и не потому что мечтала о высшем образовании, а из-за того что по окончании восьмого класса получила чистый аттестат. Его не заполнили, поскольку у нее, севшей за парту не в восемь лет, как все мы, а в шесть, еще не имелось паспорта.

Спустя пятьдесят лет, когда мы вновь нашли друг друга, я спросил у Нади: «Почему же ты мне ничего не сказала о своих чувствах, когда мы были молоды?». А она ответила: «На чужом несчастье счастья не построишь».

- Надежда, как сложилась ваша жизнь после выпускного?

- Я уехала в Кустанай, поступила заочно в юридический институт в Свердловске. Пошла работать, потому что надо было на что-то жить – нас у папы с мамой четверо, мне было стыдно сидеть на шее у родителей. Я с шестнадцати лет на своем хлебе.

Несколько лет служила в милиции. Может быть, дослужилась бы до высоких чинов, если бы не произошла беда – меня сбила машина. Подозреваю, что ДТП было не случайностью, а местью преступников – мы с коллегами ликвидировали большую банду, но взяли, по-видимому, не всех. Из профессии мне, старлею, из-за последствий травмы пришлось уйти.

Большую часть этого периода я не теряла Сашу из виду – знала, что он отслужил в армии, вернулся и после этого перебрался с семьей в Павлодар. При мысли о нем сердце все так же, как и раньше, екало. Но я понимала, что чужого мужа нужно забыть. Переехала  в Тобол, где жила моя сестра, устроилась там работать в комбинат бытового обслуживания швеей и дала себе слово в самое короткое время выйти замуж.

- Вы сдержали это странное обещание?

- Представьте себе, сдержала. Однажды на улице я увидела парня, который ехал на мотоцикле, и сказала сестре: «Это мой будущий муж». Вскоре мне стало известно, что он работает в том же комбинате сапожником, а зовут его, как и мою первую любовь, Александром. Еще выяснилось, что он инвалид – после перенесенного полиомиелита ходит на костылях. Тогда я подумала: «Я его сейчас пожалею – а он меня всю жизнь жалеть будет», но обманулась – характер у него оказался не сахар. Мы родили двоих детей, дочку и сына, – и развелись.

Потом был еще один брак, в котором у меня родились сыновья-близнецы. Не сложился и он.

Судьба распорядилась так, что я пережила своих бывших мужей, причем до последнего оставалась близким для них человеком.

- Александр, а вы были счастливы в браке с Марией?

- Мы прожили вместе сорок шесть лет. Судьба послала нам множество испытаний, но этот брак был счастливым, потому что наша с Марийкой любовь была сильнее несчастий.

В Павлодаре у нас родилось пятеро детей – дочь и четыре сына. Так бы мы, наверное, и остались жить в Казахстане, но сестра моей супруги подала заявку на участие в программе репатриации – Зенгеры, этнические немцы, решили вернуться на историческую родину. Она предложила подать документы и нам. Время тогда было непростое, и мы решились на эмиграцию.

Когда нам пришел вызов, сестра Марийки к тому моменту скончалась от болезни почек. Ей было всего сорок лет.

Этот возраст для нашей семьи мистический и горький: в сорокалетнем возрасте от тяжелого недуга умер мой сын, а за ним – и другой сын. Наверное, я бы не смог перенести каждую из этих трагедий, если бы не жена: оба раза она помогла мне побороть глубочайшую депрессию. Мы делили горе на двоих.

Потом заболела и она. Марийка боролась с онкологией восемь с половиной лет. Ей пришлось перенести несколько операций и множество длительных курсов терапии. Я уволился из русского магазина и ухаживал за ней. Но ни медицинская помощь, ни моя любовь не смогли победить смерть. Она ушла – а я остался наедине со своим горем. Мне было не с кем его разделить.

- Надежда, а почему вы уехали из Казахстана?

- Я всей душой люблю Казахстан, потому что это моя родина. Но стоит признать, что в 90-е годы для русскоязычного населения там были созданы невыносимые условия. Нас выдавливали оттуда местные националисты. В 1998 году они отобрали у нас дом и землю. Я пыталась бороться за свое имущество, но бесполезно – оно уже было передано двоюродному брату судьи. Дикое было время…

Пришлось нам с детьми и маленькой внучкой бежать в Россию. Ближе всего к нам находилась Челябинская область, к тому же у дочери здесь были знакомые, которые, к слову, нам очень помогли с обустройством на новом месте.

- Получается, к тому времени, когда вы с Александром вновь нашли друг друга, между вами были не только годы, но и тысячи километров. Как вы сумели встретиться вновь?

- Благодаря всезнающему интернету. Вообще-то я искала не его, а своего троюродного брата, тоже Александра Димуру, который в 90-е годы собирался эмигрировать из Казахстана в Германию. С течением лет мы друг друга потеряли, и мне хотелось восстановить родственные связи.

На сайте «Одноклассники» я не сумела отыскать страницу брата среди однофамильцев, зато в поиске обнаружила профиль девушки, которую зовут Ирина Кац-Демура, родом из Смирновки. Написала ей: «Мы с вами случайно не родня?». Она ответила: «Я не знаю. Мой дядя, который может ответить на ваш вопрос, живет в Германии». Я подумала: «Это точно мой троюродный брат!» и попросилась к нему в друзья.

Вглядевшись в фотографию, поняла, что это не брат, а моя первая любовь. Он ждал, что я ему напишу, а я молчала и не могла справиться с волнением – давно позабытое чувство, которое я так долго и старательно вытравливала из своей души, неожиданно вспыхнуло с новой силой.

Саша написал первым: «Я помню одну Демуру, которую в пятом классе дергал за косички». Мы начали переписываться.

- И вот тут-то вы, Надежда, и признались Александру в любви…

- Ничего подобного. Я не знала, что он овдовел, поэтому общалась исключительно по-дружески. Семья – это святое, сколько бы лет ни было супругам. Чужое не тронь!

Он написал сам, что потерял жену, что ему тяжело переносить пустоту в душе и в своем доме. В определенный момент я почувствовала, что его ко мне тянет, и тут уже открыла тайну, которую хранила долгие годы.

- Александр, чем вас покорила Надежда?

- Я понял, что у нас очень похожи взгляды на жизнь и тип мышления. У нас одинаковое воспитание и духовные ценности. Каждый из нас для другого – будто зеркало.

Судьба дала мне второй шанс на счастье, и я не мог его упустить. Прошлым летом я приехал в Надежде в гости. Мы съездили в Соль-Илецк на грязи – провели вместе месяц, и я окончательно убедился, что хочу быть с ней всю оставшуюся жизнь. Вернувшись домой, сделал ей предложение в режиме он-лайн.

В феврале мы узаконили отношения, и теперь оформляем для Нади документы на переезд в Германию.

- Неужели вы, Александр, не скучаете по родным березам? Может быть, вам стоит переехать в Россию?

- По родным березам я скучал всю жизнь и скучаю до сих пор, но считаю, что мужчина должен не предаваться ностальгии, а обеспечивать семью. В Германии у меня налажен быт. Там я получаю неплохую пенсию. Здесь, в России, пенсия будет маленькой, потому что я заработал ее в Казахстане.

- Не страшно ли вам, Надежда, переезжать в чужую страну?

- Когда Саша рядом, я ничего не боюсь. Может быть, я бы чувствовала себя чуть менее уверенно, если бы не знала язык.

За год, прошедший с того момента, как он позвал меня замуж, я основательно подучила немецкий – занималась с репетитором (Татьяна с улицы Гольца, привет тебе и низкий поклон!), исписала восемь толстых тетрадей упражнениями.

- Теперь можете общаться на языке Гете и Канта не хуже Путина?

- Чуточку похуже. Но экзамен в консульстве сдала с первого раза.

- Как ваши отношения восприняли дети?

- Мои сразу сказали: «Мама, будь счастлива – ты это заслужила». Сашины поначалу проявляли недоверие, но понемногу оттаяли, увидев, что я с уважением отношусь к памяти Марии и не пытаюсь занять ее место в семье. Все, чего мне хочется, — сделать Сашу счастливым. Если бы вы знали, сколько в моем сердце нерастраченной нежности и сколько теплых слов, не сказанных за полвека безответной любви!